Исаев Александр Иванович

[1822, Петроза­водск, Олонецкой губ. — 4(16).8.1855, Куз­нецк]

Коллежский секретарь, чиновник особых поручений при таможне в Семипалатинске, муж М.Д. Исаевой, впоследствии первой жены Досто­евского. Родился в семье дворянина, в 1830-е гг. жил в Астрахани, а в 1838 г. окончил неполный курс астраханской гимназии (все биографичес­кие данные взяты из статьи Н.И. Левченко «Круг семипалатинских знакомых Ф.М. Досто­евского (1854-1859 гг.)» //Достоевский и совре­менность (Материалы Достоевских чтений). Се­мипалатинск, 1989. С. 77-84). После окончания гимназии Исаева определяют на военную служ­бу и отправляют на Кавказ, затем переводят в Симбирск, а потом снова — в Астрахань на служ­бу в Отдельную роту Астраханского карантина. С этого момента служба Исаева была связана с таможенными заведениями; чиновник особых поручений при Комитете по перевозкам казен­ного провианта, чиновник особых поручений начальника Астраханского таможенного окру­га. В Астрахани Исаев знакомится с семьей ди­ректора Карантинного дома Д.С. Константа, старшая дочь которого Мария становится женой Исаева, и 10 ноября 1847 г. у них рождается сын Павел.
В феврале 1851 г. Исаева направляют чинов­ником особых поручений при начальнике Си­бирского таможенного округа. Сначала Исаевы живут в Петропавловске, а затем — в Семипала­тинске, где разместилась в то время квартира начальника Сибирского таможенного округа И.А. Армстронга, однако отношения с ним у Исаева в 1853 г. значительно ухудшились, что и повлекло, вероятно, отставку Исаева. Достоев­ский познакомился с Исаевым, начавшим к тому времени злоупотреблять спиртными напитками, весной 1854 г. Краевед А.В. Скандин замечает, что «До­стоевский жалел Исаева. Его безобразную жизнь, нелепые поступки оправдывал тем, что покой­ного черная злая судьба обильно наделила в жиз­ни лишь одними неудачами». Краевед Б.Г. Герасимов пишет, что «муж ее [М.Д. Иса­евой], Александр Иванович, был неисправимый алкоголик, допившийся до белой горячки. Жизнь с вечно пьяным мужем тяготила ее. Встретив в лице Достоевского образованного человека, к тому же явно интересовавшегося ею, Исаева постепенно сблизилась с Федором Михайлови­чем».
Семипалатинский друг писателя А.Е. Вран­гель вспоминает, что «Исаев был больной, чахо­точный и сильно пил. Человек он был тихий и смирный <...>. Достоевский пропадал у Исаевых по целым дням...». В мае 1855 г. Исаева направляют чиновником по корчемной части в Кузнецк. «Мы поехали с Федором Ми­хайловичем провожать Исаевых, — свидетель­ствует А.Е. Врангель, —выехали поздно вечером, чудною майскою ночью; я взял Достоевского в свою линейку, Исаевы поместились в открытую перекладную телегу — купить кибитку у них не было средств. Перед отъездом они заехали ко мне, на дорожку мы выпили шампанского. Же­лая доставить Достоевскому возможность на прощание поворковать с Марией Дмитриевной, я еще у себя здорово накатал шампанским ее муженька. Дорогою по сибирскому обычаю по­вторил; тут уж он был в полном моем распоря­жении; немедленно я его забрал в свой экипаж, где он скоро и заснул, как убитый. Федор Ми­хайлович пересел к Марии Дмитриевне».
В первом письме в Кузнецк от 4 июня 1855 г. к М.Д. Исаевой Достоевский замечал: «Наде­юсь, что Вы и Александр Иванович позволите мне называть вас обоих именем друзей. Ведь дру­зьями же мы были здесь, надеюсь ими и останем­ся <...>. Вы же приняли меня как родного. Я при­поминаю, что я у Вас был как у себя дома. Алек­сандр Иванович за родным братом не ходил бы так, как за мною...».
В письме к брату М.М. Достоевскому от 13-18 января 1856 г. Достоевский вспоминал свой первый год жизни в Семипалатинске: «...Бог по­слал мне знакомство одного семейства, которое я никогда не забуду. Это семейство Исаевых, о котором я тебе, кажется, писал несколько, даже поручал тебе одну комиссию для них. Он имел здесь место, очень недурное, но не ужился на нем и по неприятностям вышел в отставку. Когда я познакомился с ними, он уже несколько меся­цев как был в отставке и все хлопотал о другом каком-нибудь месте. Жил он жалованием, состо­яния не имел, и потому, лишась места, мало-по­малу, они впали в ужасную бедность. Когда я познакомился с ними, еще они кое-как себя под­держивали. Он наделал долгов. Жил он очень беспорядочно, да и натура-то его была довольно беспорядочная. Страстная, упрямая, несколько загрубелая. Он очень опустился в общем мнении и имел много неприятностей; но вынес от здеш­него общества много и незаслуженных пресле­дований. Он был беспечен, как цыган, самолю­бив, горд, но не умел владеть собою и, как я ска­зал уже, опустился ужасно. А между прочим, это была натура сильно развитая, добрейшая. Он был образован и понимал все, об чем бы с ним ни за­говорить. Он был, несмотря на множество гря­зи, чрезвычайно благороден <...>. С ними почти все раззнакомились, частию через мужа. Да они и не могли поддерживать знакомств. Наконец ему вышло место, в Кузнецке, Томской губер­нии, а прежде он был чиновником особых пору­чений при таможне; переход от богатой и вид­ной должности к заседательству был очень уни­зителен».
14 августа 1855 г. Достоевский сообщает А.Е. Врангелю о смерти Исаева: «Сегодня утром получил из Кузнецка письмо. Бедный, несчаст­ный Александр Иванович Исаев скончался. Вы не поверите, как мне жаль его, как я весь рас­терзан. Может быть, я только один из здешних и умел ценить его. Если были в нем недостатки, наполовину виновата в них его черная судьба. Желал бы я видеть, у кого бы хватило терпения при таких неудачах? Зато сколько доброты, сколько истинного благородства! Вы его мало знали. Боюсь, не виноват ли я перед ним, что подчас, в желчную минуту, передавал Вам, и, может быть, с излишним увлечением, одни толь­ко дурные его стороны. Он умер в нестерпимых страданиях, но прекрасно, как дай Бог умереть и нам с Вами...».
В.Ф. Булгаков предполагает, что Достоев­ский участвовал в составлении эпитафии на мо­гиле Исаева в Кузнецке: «"Азъ есмь воскресенiе и живот, веруяй в Мя имать животъ вечный". Здесь покоится тьло Александра Ивановича Иса­ева. Он умер 4 августа 1855 года».
Исаев послужил прототипом благородного «пьяненького» Мармеладова в «Преступлении и наказании».