Иванова (урожд. Анненкова) Ольга Ивановна

[19(31).5.1830, Чита — 10(22).3.1891, Петербург]

Дочь И.А. и П.Е. Анненковых, с 1852 г. жена К.И. Иванова. Родилась в семье декабриста. «Мудрено тебе вообразить, — писал И.И. Пущин Н.А. Бестужеву в сентябре 1854 г. из Ялуторовска, — что Оленька, которую груд­ным ребенком везли из Читы в Петровское, те­перь женщина 24 лет — очень милая и добрая». В 1841 г. семья И.А. Анненкова переехала в Тобольск. В январе 1850 г. в То­больск привезли под конвоем петрашевцев. Вме­сте с матерью и другими женами декабристов Ольга Ивановна оказалась среди тех, кто поддер­жал Достоевского в первые дни сибирской нево­ли. Достоевский писал брату в первом послекаторжном письме о днях в Тобольске: «Скажу только, что участие, живейшая симпатия почти целым счастием наградили нас. Ссыльные ста­рого времени (то есть не они, а жены их) заботи­лись о нас, как об родне. Что за чудные души, испытанные 25-летним горем и самоотвержени­ем. Мы видели их мельком, ибо нас держали строго. Но они присылали нам пищу, одежду, утешали и ободряли нас».
Позднее в «Записках из Мертвого дома» До­стоевский отмечал: «При вступлении в острог у меня было несколько денег; в руках с собой было немного, из опасения, чтоб не отобрали, но на всякий случай было спрятано, то есть заклеено, в переплете Евангелия, которое можно было про­нести в острог, несколько рублей. Эту книгу, с заклеенными в ней деньгами, подарили мне еще в Тобольске те, которые тоже страдали в ссылке и считали время ее уже десятилетиями и которые во всяком несчастном уже давно при­выкли видеть брата. Есть в Сибири, и почти все­гда не переводится, несколько лиц, которые, кажется, назначением жизни своей поставляют себе братский уход за "несчастными", сострада­ние и соболезнование о них, точно о родных де­тях, совершенно бескорыстное, святое». Наконец, в «Дневнике писателя» за 1873 г. Достоевский вспоминал: «...в Тобольске, когда мы в ожидании дальнейшей участи сиде­ли в остроге на пересыльном дворе, жены декаб­ристов умолили смотрителя острога и устроили в квартире его тайное свидание с нами. Мы уви­дели этих великих страдалиц, добровольно по­следовавших за своими мужьями в Сибирь. Они бросили все: знатность, богатство, связи и род­ных, всем пожертвовали для высочайшего нрав­ственного долга, самого свободного долга, какой только может быть. Ни в чем неповинные, они в долгие двадцать пять лет перенесли все, что пе­ренесли их осужденные мужья. Свидание про­должалось час. Они благословили нас в новый путь, перекрестили и каждого оделили Еванге­лием — единственная книга, позволенная в ост­роге».
Жена писателя А.Г. Достоевская записала со слов Достоевского: «В сопровождении конвой­ных они были приведены в квартиру смотрите­ля острога (вероятно, подкупленного декабрис­тами) и там находились как бы в гостях у смот­рителя жены декабристов: Анненковы (мать и дочь, впоследствии Иванова), Муравьевы, Фон­визина и Свистунов)».
В письме к брату от 30 января–22 февраля 1854 г. Достоевский писал о семье К.И. Ивано­ва: «Что за семейство у него! Какая жена! Это молодая дама, дочь декабриста Анненкова, что за сердце, что за душа, и сколько они вытерпе­ли!», а в письме к матери Ивано­вой П.Е. Анненковой от 18 октября 1855 г. До­стоевский подчеркивал: «С самого приезда мое­го в Семипалатинск я не получал почти никаких известий о Константине Ивановиче и многоува­жаемой Ольге Ивановне, знакомство с которою будет всегда одним из лучших воспоминаний моей жизни. Полтора года назад, когда я и Ду­ров вышли из каторги, мы провели почти целый месяц в их доме. Вы поймете, какое впечатление должно было оставить такое знакомство на че­ловека, который уже четыре года, по выражению моих прежних товарищей — каторжных, был как ломоть отрезанный, как в землю закопан­ный. Ольга Ивановна протянула мне руку, как родная сестра, и впечатление этой прекрасной, чистой души, возвышенной и благородной, ос­танется самым светлым и ясным на всю мою жизнь. Дай Бог ей много, много счастья — счас­тья в ней самой и счастья в тех, кто ей милы. Я бы очень желал узнать что-нибудь об ней. Мне ка­жется, что такие прекрасные души, как ее, дол­жны быть счастливы; несчастны только злые. Мне кажется, что счастье в светлом взгляде на жизнь, и в безупречности сердца, а не во внеш­нем...».
Семипалатинский друг Достоевского А.Е. Врангель характеризует Иванову как «чуд­ную, добрую женщину, высокообразованную, защитницу несчастных, особенно политических» и пишет, что «когда я в 1856 г. возвращался в Пе­тербург, то Федор Михайлович горячо поручил мне побывать у нее и поблагодарить за все добро, оказанное ему, что я и сделал».
В конце 1854 г. Ивановы переехали в Петер­бург, куда К.И. Иванов был переведен по служ­бе, но связь сохранилась и прошла через всю жизнь Достоевского. 22 октября 1872 г. Я.А Момбелли сообщил Достоевскому, что Иванова «очень желает возобновить» с ним знакомство.