1832

Апреля 7. М.А. Достоевский произведен в надворные советники со старшинством.

В усадьбе Достоевских в селе Даровое случился пожар «от то­го, что один крестьянин Архип, вздумал в страстную пятницу па­лить кабана у себя на дворе. Ветер был страшный. Загорелся его дом, а от него сгорела вся усадьба».

Дата уточнена по «Донесению исправника Тульскому губернатору о пожаре в с. Даровом» (см. Апреля 16), а также «Ведомости о происшествиях, случив­шихся по тульской губернии в течение первой половины апреля месяца 1832 г.» (Гос. архив Тульской обл. Сообщено сотрудницей Зарайского историко-художе­ственного музея Г.Н. Федосеевой).

Апреля 12. Достоевские узнают о пожаре в Даровом. Достоевский вспоми­нал: «Мне было всего еще девять лет от роду, как помню, однаж­ды, на третий день светлого праздника, вечером, часу в шестом, все наше семейство, отец и мать, братья и сестры, сидели за круг­лым столом, за семейным чаем, а разговор шел как раз о деревне и как мы все отправимся туда на лето. Вдруг отворилась дверь, и на пороге показался наш дворовый человек, Григорий Васильев, сейчас только из деревни прибывший <...> — Вотчина сгорела-с! — пробасил Григорий Васильев. Описывать не стану, что за тем пос­ледовало, отец и мать были люди небогатые и трудящиеся — и вот такой подарок к светлому дню! Оказалось, что все сгорело, все дотла: и избы, и амбар, и скотный двор, и даже яровые семена, часть скота и один мужик, Архип. С первого страху вообразили, что полное разорение. Бросились на колена и стали молиться, мать плакала».

Апреля 16. Донесение каширского уездного исправника Тульскому губернатору о пожаре в с. Даровом и гибели мужика Архипа Савельева. Общие убытки оценены в 9 тыс. руб. (Гос. архив Туль­ской обл.).

Апреля 21. М.А. Достоевский награжден орденом св. Анны 2-й степени.

Апреля около 22. М.Ф. Достоевская с тремя старшими сыновья­ми отправляется в с. Даровое, М.А. Достоевский провожает семью до заставы.

Л.Ф. Достоевская пишет: «... поездки в Даровое совершались, за отсутстви­ем железных дорог, на тройке, и приводили в восторг моего отца, питавшего в молодости большую любовь к лошадям». Во время поездок в Даровое Достоевский «бывал в каком-то лихорадочном настроении. Он всегда избирал место сидения на облучке. Не бывало ни одной остановки, хотя бы на минуту, при которой он не соскочил бы с брички, не обегал бы близлежащей местности, или не повертелся бы ... около лошадей».

Апреля конец. Достоевский впервые приезжает в имение Даровое.

Усадьба предстала перед Достоевским пустырем, на котором «кое-где торчали обгорев­шие столбы», «несколько вековечных лип, около сгоревшего скотного двора, то­же обгорели». М.Ф. Достоевская раздает погорельцам по 50 рублей на двор.

В Даровом дом Достоевских «о трех комнатах, стоял в липовой роще, до­вольно большой и тенистой. Роща эта, через небольшое поле, примыкала к к березовому лесу, очень густому и с довольно мрачною и дикою местностью, из­рытую оврагами. Лесок этот назывался Брыково». Достоевский очень любил этот лес, в семье его называли «Фединою рощею <...> ходили слухи, что в оврагах попада­ются змеи и забегают даже волки».

Июня 29. Первая известная нам подпись Достоевского на приписке рукой бра­та Михайла к письму М.Ф. Достоевской мужу в Москву.

Лето. Достоевский знакомится с деревенской Россией.

Впечатления Достоевского отразились в «Бедных людях» и в «Дневнике писателя» 1876 г. «Крестьяне, в особенности женщины, нас очень любили <...> вступали с нами в разговоры, — вспоминал А.М. Достоевский, — однажды брат Федя, уви­дев, что <...> крестьянка пролила <...> воду, вследствие чего ей нечем было напоить ребенка, немедленно побежал версты за две домой и принес воды».

Крестьянин с. Даровое Марк Ефремов успокаивает Достоевского, испугав­шегося волка.

В 1876 г. в рассказе «Мужик Марей» Достоевский писал: «Он протянул руку и вдруг погладил меня по щеке. — Ну, полно же, ну, Христос с тобой, окстись. — Но я не крестился; углы губ моих вздрагивали, и кажется, это особенно его поразило. Он протянул тихонько свой толстый, с черным ногтем, запачканный в земле палец, и тихонько дотронулся до вспрыгивавших моих губ <...> Я понял наконец, что волка нет, и что мне крик: "Волк бежит" — померещился <...> но такие крики (не об одних волках) мне уже раз или два и прежде мерещились». А.М. Достоевский описывает деревенские игры (в «диких», в «Робинзона»), в которых брат Федя «был главным предводи­телем», как выдумывавший эти игры.

По воскресеньям дети с матерью отправляются в церковь в со­седнее село Моногарово и заходят к его хозяину П.П. Хотяинцеву. Семья Хотяинцевых изредка бывает у Достоевских. С другими со­седями они ограничиваются обменом визитов.

В деревне живет «дурочка от рождения» Аграфена.

А.М. Достоевский пишет: «Ей было тогда лет 20–25, она говорила несвяз­но, но несмотря на такое состояние, претерпела над собой насилие и сделалась матерью ребенка, который вскоре умер. Читая впоследствии в «Братьях Карама­зовых» историю Лизаветы Смердящей, А.М. Достоевский вспоминал Аграфе­ну.

Письмо М.Ф. Достоевской к мужу с подпорной описью дерев­ни Черемошни. В письме она сообщает: «Зашел ко мне Конон <...> и говорит, что слышал, зимою бывши в Москве, что мы покупаем Черемошню. Я сказала, что тогда бы может быть и купили, ежели б его барин не дорожился, а теперь и мы отдумали <...> да и не до нее; дай Бог в Даровой управиться в таком нещастном случае».

Лета конец. К концу лета погорелая «деревня <...> была обстроена с иголочки».

Осени начало. Достоевский с матерью и братьями Михаилом и Андреем воз­вращаются в Москву.

Намерение М.А. Достоевского «отдать сыновей в Университет­ский (Благородный) пансион». — См.: ИРЛИ. Ф.56. № 410.

Оно было оставлено (возможно, из-за преобразования пансиона в 1-ю гим­назию, а гимназии, как сообщает А.М. Достоевский, «не пользовались в то вре­мя хорошею репутациею, и в них существовало обычное и заурядное за всякую малейшую провинность, наказание телесное»), но, скорей всего, из-за непомерных денежных трат, более 1000 руб. асс. за двух старших сыновей в год, и долгим сроком обучения.

Достоевский начинает занятия с приходящими на дом учителями — «от­цом дьяконом», «служащим в Екатерининском институте», И.В. Хинковским, преподавателем закона Божия, русского языка, словесности, ариф­метики и географии и преподавателем Александровского и Екатерининского институ­тов, титулярным советником Н.И. Драшусовым (Сушардом), обу­чавшим братьев Достоевских французскому языку.

Драшусов был принят у Достоевских не только как учитель. П.А. Карепин писал А.М. Достоевскому 8 ноября 1849 г.: «Недавно был я в семье Драшусовых, старички отец и мать много о тебе вспоминали; говорил о покойных роди­телях и о их дружбе». — ИРЛИ. Ф.56. № 82.

Когда М.А. Достоевский «уезжал на практику», «дети бросали книги и шли к матери, которая всегда сидела в гостиной. Там все садились за круглый стол, дети читали что-нибудь вслух, а мать работала. Отец <...> был угрюмый, нервный, ревнивый и подозрительный».

Ноября 8. В день именин М.А. Достоевского Федор и Михаил го­товят под руководством Н.И. Драшусова приветствие отцу на французском языке. А.М. Достоевский вспоминает: «было сказано что-то из "Генриады" (Бог весть ради чего) <...> В этот день всегда было много гостей, в особенности на обед».

1831   1833