Ильинский Дмитрий Николаевич

[1822, Тобольск — ?]

Заключенный Омского острога. В «Статейном списке об арестантах Военного ведомства, сосланных в крепостную работу на срок Омской крепости, состоящих в арестантской № 55 роте за 1852 год» об Ильинском сказано: «Дмитрий Ильинский. 29 лет. Из отставных подпоручиков. Прибыл 17 июня 1848 г. По сильнейшему подозрению в убийстве отца своего коллежского советника Ильинского. Лишен дворянского достоинства и отсылается в Омскую крепость в разряд всегдашних арестантов» (РГВИА. Ф. 312. Оп. 2. Д. 1664).

Жена писателя А.Г. Достоевская пишет: «По словам К.И. Иванова, в каторге человек, убивший своего отца, был Ильинский» (Гроссман Л.П. Семинарий по Достоевскому: Материалы, библиография и комментарии. М.; Пг., 1922. С. 69). П.К. Мартьянов неточно указывает его фамилию, как Ильин: «Присланный за отцеубийство дворянин был подпоручик Ильин, служивший в Тобольске в линейном батальоне. По решению суда, за дурное поведение он был приговорен к разжалованию в рядовые, а по обвинению в отцеубийстве, за неимением достаточных доказательств, суд полагал оставить его в сильном подозрении. Но император Николай Павлович, на утверждение которого восходила конфирмация военного суда, изволил положить резолюцию: "Отцеубийца не должен служить в рядах войск. В каторжные работы на двадцать лет"» (Ф.М. Достоевский в воспоминаниях современников. М., 1990. Т. 1. С. 338—339).

Ильинский стал прообразом мнимого отцеубийцы Дмитрия Карамазова (см.: Реизов Б.Г. К истории замысла «Братьев Карамазовых» // Реизов Б.Г. Из истории европейских литератур. Л., 1970. С. 129—138). В «Записках из Мертвого дома» Достоевский пишет об Ильинском: «Особенно не выходит у меня из памяти один отцеубийца. Он был из дворян, служил и был у своего шестидесятилетнего отца чем-то вроде блудного сына. Поведения он был совершенно беспутного, ввязался в долги. Отец ограничивал его, уговаривал; но у отца был дом, был хутор, подозревались деньги, и — сын убил его, жаждая наследства. Преступление было разыскано только через месяц. Сам убийца подал объявление в полицию, что отец его исчез неизвестно куда. Весь этот месяц он провел самым развратным образом. Наконец, в его отсутствие, полиция нашла тело. На дворе, во всю длину его, шла канавка для стока нечистот, прикрытая досками. Тело лежало в этой канавке. Оно было одето и убрано, седая голова была отрезана прочь, приставлена к туловищу, а под голову убийца подложил подушку. Он не сознался; был лишен дворянства, чина и сослан в работу на двадцать лет. Все время, как я жил с ним, он был в превосходнейшем, в веселейшем расположении духа. Это был взбалмошный, легкомысленный, нерассудительный в высшей степени человек, хотя совсем не глупец. Я никогда не замечал в нем какой-нибудь особенной жестокости. Арестанты презирали его не за преступление, о котором не было и помину, а за дурь, за то, что не умел вести себя. В разговорах он иногда вспоминал о своем отце. Раз, говоря со мной о здоровом сложении, наследственном в их семействе, он прибавил: "Вот родитель мой, так тот до самой кончины своей не жаловался ни на какую болезнь". Такая зверская бесчувственность, разумеется, невозможна. Это феномен; тут какой-нибудь недостаток сложения, какое-нибудь телесное и нравственное уродство, еще не известное науке, а не просто преступление. Разумеется, я не верил этому преступлению. Но люди из его города, которые должны были знать все подробности его истории, рассказывали мне все его дело. Факты были до того ясны, что невозможно было не верить.
Арестанты слышали, как он кричал однажды ночью во сне: "Держи его, держи! Голову-то ему руби, голову, голову!"».

Сведения Достоевского несколько расходятся с материалами судебного дела, начатого 5 июля 1844 г., «об отставном поручике Ильинском» в РГВИА Ф. 801. Оп. 79/20. № 37 (см.: Якубович И.Д. «Братья Карамазовы» и следственное дело Д.Н. Ильинского // Достоевский: Материалы и исследования. Т. 2. С. 119—124). Например, убитый был обнаружен почти через год, 12 апреля 1845 г. Следствие велось весьма предвзято и все показания многочисленных свидетелей принимались на веру. Во второй части «Записок из Мертвого дома» Достоевский говорит: «На днях издатель "Записок из Мертвого дома" получил уведомление из Сибири, что преступник был действительно прав и десять лет страдал в каторжной работе напрасно; что невинность его обнаружена по суду, официально. Что настоящие преступники нашлись и сознались и что несчастный уже освобожден из острога. Издатель никак не может сомневаться в достоверности этого известия...
Прибавлять больше нечего. Нечего говорить и распространяться о всей глубине трагического в этом факте, о загубленной еще смолоду жизни под таким ужасным обвинением. Факт слишком понятен, слишком поразителен сам по себе...»

Ильинский упоминается в набросках 13 сентября 1874 г. <Драма. В Тобольске...>, в черновых набросках к «Братьям Карамазовым».