Рублев С. «Бесы»: «...под наблюдением Заславского». Издательство «Academia». Год 1935-й

Достоевский задумал роман «Бесы» в 1870 году. В том самом, на свет в котором появился Ленин. 80 лет назад, в 1934 году, издательством «Academia» принимается решение об отдельном издании «Бесов»: летом книга сдается в набор и к концу года подписывается в печать. «Главные действующие лица», причастные к этому изданию (Л. Каменев, Л. Гроссман, П. Парадизов, С. Шор), даже в страшном сне и предположить не могли, что в качестве запоздалого «новогоднего подарка» они получат не гонорар за свою работу, не премиальные по итогам года прошедшего, а директиву «сверху» с пометкой «уничтожить»...

Журналист Павел Соколов (Forbes) пишет: «"Бесы", выпущенные издательством "Academia", являются одной из главных букинистических легенд России (курсив мой.С.Р.). В 1937 году весь тираж изъяли из типографии и уничтожили. Но несколько экземпляров были якобы спасены то ли работниками типографии, то ли кем-то из сотрудников издательства. Иметь такую книгу — мечта многих коллекционеров. По оценкам экспертов, она может стоить $10 000—15 000 и даже выше»1.

Данные о 1937 годе, увы, действительности не соответствуют. «Бесам» от крупнейшего и авторитетнейшего советского издательства «Academia» не суждено было попасть ни на прилавки магазинов, ни на книжные полки библиотек. Эта книга была уничтожена на стадии сигнальных экземпляров в самом начале 1935 года: «До 1989 г. роман, признанный официальной пропагандой "клеветническим поклепом" на революционеров 60–70-х годов XIX в., выходил только в составе "полных" (хотя на самом деле таковыми они не являлись) собраний сочинений Достоевского. Попытка отдельного издания романа в 1935 г. была пресечена на стадии сигнального экземпляра. Издание приостановлено в связи с появлением в "Правде" (1935, 20 янв.) фельетона известного литпогромщика Д. Заславского "Литературная гниль". М. Горький пробовал было отстоять его в "Заметках читателя" (там же, 24 янв.), но Заславский на следующий день в той же "Правде" ответил ему статьей "По поводу замечаний Горького "Заметки читателя"". В результате такой "полемики" издание "Бесов" было приостановлено. 1-й том сохранился в считанном числе экземпляров; 2-й том вообще не печатался. (См.: Белов С.В. О необходимости отдельного издания «Бесов» // Огонек. 1988. № 14. С. 3). Возможно, другим поводом изъятия романа послужило помещение в романе вступительной статьи Петра Павловича Парадизова (1906—1937), историка и библиографа. В феврале 1935 г. он был арестован, приговорен к 5 годам политизолятора (Челябинск), в 1937 г. расстрелян по лагерному делу. Реабилитирован посмертно в 1956 (В 1990. — С.Р.) г.»2.

О вышеуказанном фельетоне Заславского сообщают и авторы книги «Издательство "Academia": люди и книги. 1921—1938—1991»: «20 января 1935 года, вскоре после первого процесса над Л.Б. Каменевым (наст. ФИО — Лейба Борухович Розенфельд. Ровно 1 год — с декабря 1933 г. по декабрь 1934 г. — директор издательства «Academia» — С.Р.), "Правда" публикует грубо-оскорбительную статью партийного публициста Д.И. Заславского "Литературная гниль". Она напечатана, вероятно, по приказу И.В. Сталина (курсив мой. — С.Р.) и по прямому поручению заведующего отделом культуры и пропаганды ленинизма ЦК ВКП(б) А.И. Стецкого (1896—1938, репрессирован).

Уникальна биография журналиста Давида Иосифовича Заславского (1880—1965), видного меньшевика, члена ЦК Бунда ("Всеобщего еврейского рабочего союза Литвы, Польши и России"), находившегося перед Октябрьским переворотом в рядах ярых противников большевизма. В 1917 году он вел ожесточенную кампанию против В.И. Ленина, печатая о нем в газете "День" статьи как о немецком шпионе, призывая с ее страниц к его поимке и физическому уничтожению. Ленин яростно клеймил Заславского, называя его негодяем, заведомым клеветником, сплетником, подлецом, осуждая тех, кто подает Заславскому руку. В декабре 1917 года большевистский режим отправил его в тюрьму. Но впоследствии он был прощен (Интересно, за какие заслуги? — С.Р.). В середине 20-х беспартийный Д.И. Заславский стал одним из ведущих публицистов центрального органа большевиков — газеты "Правда". Он стал главным идеологическим надзирателем и над книгоизданием, а многие сочинения, выпущенные в 30–50-е гг., хранят метку "Издание выходит под наблюдением Д. Заславского"» (курсив мой. — С.Р.).

В 1934 году И.В. Сталин лично дал ему рекомендацию в партию. И Д.И. Заславский стремился оправдать оказанное доверие. Он яростно обрушился на издательство "Academia", выпустившее по инициативе Л.Б. Каменева роман Ф.М. Достоевского "Бесы". "Редакционному совету, — писал Л.Б. Каменев, — казалась достойной мысль попытаться сразиться с Достоевским на его собственной почве, т.е. дать его памфлет против революции с таким комментарием, который, стоя на достаточно высоком уровне, попытался бы действительно сломать жало этого романа-памфлета, служащего до сих пор арсеналом аргументов для всех противников социализма". Такое предисловие написал сам Л.Б. Каменев. Кроме того, для обеспечения идеологической поддержки начинания он пригласил двух авторов — историка П.П. Парадизова, подготовившего статью "Классовое лицо Достоевского", и писателя Л.П. Гроссмана, предоставившего опус под названием "Политический роман Достоевского". С этими страхующими статьями-обличениями книга и была сдана в набор 19 июля (10-го, судя по выходным данным. — С.Р.) 1934 года»3.

В 1956 г. Заславский выпускает тиражом 160 тысяч (sic!) экземпляров брошюрку, где в извращенной форме преподносит краткую «биографию» писателя, исполненную злобы и желчи. Описание жизни Достоевского, приведенное в этой книге, не имеет ничего общего с реальностью, но отдельного внимания здесь «заслуживает» отношение автора к «Бесам»: «После падения революционной ситуации 60-х годов, — пишет Заславский, — и последовавшей затем реакции в 70-х годах снова стало оживать революционное движение среди разночинной интеллигенции, питаемое крестьянской революцией. В борьбе против революционного подъема приняла деятельное участие реакционная литература. В таких романах, как "Некуда" и "На ножах" Лескова, "Панургово стадо" Всеволода Крестовского, "Марево" Клюшникова и др., социалисты представлены в виде бесчестных людей, мошенников, дураков, сумасшедших.
В этот клеветнический поход включился "Бесами" и Достоевский. <...> Достоевский воспользовался некоторыми материалами судебного процесса, чтобы распространить эти черты на все революционное и социалистическое движение и опорочить его. В действительности даже члены нечаевского кружка ничего общего не имеют с теми мошенниками, глупцами, полоумными или совсем безумными людьми, которых под видом революционеров изображают марионетки Достоевского.
Вся история с обманами и преступлениями "социалистов" понадобилась Достоевскому для того, чтобы и в этом романе обосновать свое учение о борьбе звериного и божественного начала в человеке, о присущей человеку от природы двойственности его, о бессилии разума и спасении человека и мира верой. Центральным лицом в романе является Ставрогин — одно из воплощений "атеиста", "великого грешника". Душа его раздваивается между добром и злом. Он в равной мере способен и на подвиг и на бесчестие. Он был революционером и социалистом, но для него это была игра противоположными страстями. Это Голядкин в высшей его формации, не смирный и наглый чиновничек, а человек знатный, богатый, испытывающий недюжинную силу своей воли. Ставрогин толкает людей на преступления, на смерть, оставаясь сам бесстрастным наблюдателем. Его душа опустошена. Он во всем изверился, все испытал, в том числе и религию. Его неизбежный конец — самоубийство.
Если "Идиот" при всех своих недостатках был большой художественной удачей Достоевского, произведением великого писателя, сила которого в правде, то реакционная направленность "Бесов" пагубно отразилась на художественных образах его произведения. Конечно, и в "Бесах" есть замечательные страницы и главы. Написанный отчасти в сатирическом плане, роман зло высмеивает русских либералов, бездарную губернскую администрацию, чиновников разного служебного положения. В романе есть и трогательные страницы о боли и обиде маленьких людей. Но в основном все же это недостойный пера великого писателя пасквиль на революционное движение (курсив мой. — С.Р.) и на прогрессивных русских деятелей. В немалой части он наполнен надуманными, неправдоподобными спорами и разговорами о бытии бога, богословскими рассуждениями о богочеловеке и человекобоге»4.

Почему именно Заславский стал любимчиком Сталина — тайна, покрытая мраком, но совершенно очевидно, что члену комитета «Всеобщего еврейского рабочего союза» позволялось многое.

В 1932 году, выступая на совещании руководителей областных и краевых отделений Главлита, М. Горький заявил: «Конечно, если бы вы вздумали выпустить "Бесов" 500000 экземпляров, в дешевом издании, то мы бы протестовали, но если бы выпустили "Бесов" в количестве 5—6 тысяч в академическом издании, мы бы не возражали»5.

27 января 1935 г. К. Чуковский в своем «Дневнике» запишет: « <...> Но в споре с Заславским Горький прав совершенно: "Бесы" гениальнейшая вещь из гениальнейших. Заславский возражает ему: "Этак вы потребуете, чтобы мы и нынешних белогвардейцев печатали". А почему бы и нет? Ведь потребовал же Ленин, чтобы мы печатали Аркадия Аверченко "7 ножей в спину революции". Ведь печатали же мы Савинкова, Шульгина, генерала Краснова <...>»6. «В статье "Литературная гниль" (Правда. 1935. 20 янв.) Д. Заславский негодует по поводу того, что "Литературная газета" "с ликующим видом поведала читателю (26–ХII), что... уже в гранках находится роман Достоевского "Бесы". Издает его "Академия"... Прямая ложь, будто роман "Бесы" — это крупнейшее художественное произведение XIX века, — продолжает Заславский. — Контрреволюционную интеллигенцию всегда тянуло к "достоевщине", как к философии двурушничества и провокации, а в романе "Бесы" — это двурушничество размазано с особым сладострастием. Роман "Бесы" — это грязнейший пасквиль, направленный против революции..." Далее Заславский апеллирует к авторитету Горького и Ленина: "Известно, с какой страстью протестовал7 Алексей Максимович Горький, когда незадолго до революции Московский Художественный театр поставил инсценировку "Бесов", и как "завыла" тогда против Горького вся буржуазная печать, и как сочувственно отнесся к выступлению Горького Ленин". Завершается статья таким аккордом: "...из "Бесов" контрреволюция добывала свои клеветнические "аргументы". В этих условиях... выбор "Бесов" для отдельного издания... нельзя не признать по меньшей мере странным".
Горький немедленно возразил Заславскому: "Мое отношение к Достоевскому сложилось давно, измениться — не может, но в данном случае я решительно высказываюсь за издание "Академией" романа "Бесы"... Делаю это потому, что я против превращения легальной литературы в нелегальную, которая продается "из-под полы", соблазняет молодежь своей "запретностью"... Врага необходимо знать, надо знать его "идеологию"... В оценке "Бесов" Заславский хватил через край... Советская власть ничего не боится, и всего менее может испугать ее издание старинного романа. Но... т. Заславский доставил своей статейкой истинное удовольствие врагам и особенно — белой эмиграции. "Достоевского запрещают!" — взвизгивает она, благодарная т. Заславскому. (Правда. 1935. 24 янв.)
Однако Заславского не убедили доводы Горького: "...Если быть последовательным, — ответил он в "Правде" 25 января, — то для знакомства с идеологией классового врага, по Горькому, надо печатать не только старое барахло 60—70 гг., но и современных... Почему ограничиваться старинными романами, а не преподнести нашей публике Арцыбашевых и Сологубов с их гораздо более свежей клеветой против революции?.. Из предложений подобного рода вытекает вывод о пользе издания контрреволюционной литературы Троцкого, Зиновьева, Каменева, известных руководителей правой оппозиции... Не следует с благодушной терпимостью открывать шлюзы литературных нечистот»8.

«Несмотря на столь яростную критику, академическое издание "Бесов" Ф.М. Достоевского, как и настаивал М. Горький, все же вышло в свет тиражом 5300 экземпляров с иллюстрациями и в художественном оформлении С.М. Шор. Вместо предисловия Л.Б. Каменева здесь появилась краткая статья "От издательства", но и это не помогло: бОльшая часть тиража была уничтожена, а работа над вторым томом прекращена.
Набросившись на "Бесов" Ф.М. Достоевского, "идеологические бесы" проглядели уникальное издание его "Записных тетрадей", подготовленных к печати Е.Н. Коншиной и В.И. Невским. Правда, в последний момент, в связи с арестом в феврале 1935 года В.И. Невского, его фамилия была изъята с титульного листа.
Но затем ревнители идеологического благочестия взяли реванш. В плане издательства на 1935 год значился роман "Братья Карамазовы", издание которого наметил Л.Б. Каменев по предложению литературоведа В.Л. Комаровича. Ю.Г. Оксман писал о нем, что это "очень уж цельная фигура и в положительном и отрицательном аспектах, подлинный архаист 20—30-х годов XX века". 28 августа 1935 года заместитель заведующего "Academia" известил ученого, что "Братья Карамазовы" "не стоят в плане нашего издательства на ближайшие 2 года, и поэтому мы Вашей текстологической работой воспользоваться не можем"»9.

После истерики Заславского с «Бесами», да еще и учитывая его отношение к «Братьям Карамазовым»10, на издание последнего величайшего романа Достоевского в «Academia», разумеется, рассчитывать не приходилось.

«Самое бесовское в этой истории заключено в том, — продолжает Ким Смирнов, — что тогдашние кремлёвские вожди нашли дьявольски изворотливое решение, удовлетворившее и Горького, и Заславского. Первый получил в свою личную библиотеку экземпляр только что вышедших тиражом якобы в 3 тыс. экз. "Бесов". А второй хорошо был осведомлён, что отпечатано было всего несколько экземпляров — дальше печатать книгу не стали»11.

Сергей Рублев.

__________
1 Соколов П. Книги издательства Academia как объект для инвестиций // Forbes. 26.04.2013

2 Блюм А.В. Запрещенные книги русских писателей и литературоведов. 1917—1991: Индекс советской цензуры с комментариями. СПб., 2003. С. 79—80.

3 Крылов В.В., Кичатова Е.В. Издательство «Academia»: люди и книги. 1921—1938—1991. М., 2004. С. 117—119.

4 Заславский Д.И. Ф.М. Достоевский. Критико-биографический очерк. М., 1956. С. 61—62.

5 Крылов В.В., Кичатова Е.В. Указ. соч. С. 120.

6 Чуковский К.И. Собр. соч.: В 15 т. 2-е изд., электр., испр. М., 2013. Т. 12. С. 559.

7 «Горький не против Достоевского, а против того, чтобы романы Достоевского ставились на сцене... И Достоевский велик, и Толстой гениален, и все вы, господа, если вам угодно, талантливы, умны, но Русь и народ её — значительнее, дороже Толстого, Достоевского и даже Пушкина, не говоря уж о всех нас... Не Ставрогиных надобно ей показывать теперь, а что-то совсем другое. Необходима проповедь бодрости, необходимо духовное здоровье, деяние, а не самосозерцание, необходим возврат к источнику энергии — к демократии, к народу, к общественности и науке. Довольно уже самооплевываний, заменяющих у нас самокритику...» (Горький М. Собр. соч.: В 30 т. М., 1949—1955. Т. 24. С. 152—153).

8 Чуковский К.И. Указ. соч. Т. 12. С. 599—600.

9 Крылов В.В., Кичатова Е.В. Указ. соч. С. 121—122.

10 Заславский Д.И. Указ. соч. С. 64—70.

11 Смирнов Ким. Читаю «Бесов» Достоевского. Из личного дневника. // Новая газета. 05.06.2014